Юрислингвистика -7: язык как феномен правовой коммуникации




НазваниеЮрислингвистика -7: язык как феномен правовой коммуникации
страница2/34
Дата27.01.2013
Размер4.45 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Бикейкина Н. О манипулятивном функционировании имен собственных……………………………………………………………


Маланина Н.В. Языковое сознание лингвиста и юриста (на примере концепта «закон»)………………………………………………………………

Малюкова Е.В. Экспериментальное исследование юридических текстов….


РАЗДЕЛ 6. Экспертная лингвистическая практика ………………………

Балаш М.А. Лингвистическая экспертиза по уголовному делу, связанному с незаконным оборотом наркотиков……………………………………………..

Бринев К.И. «Честный юрист в думе» (анализ предвыборной листовки) ......

Голев Н.Д. «Я была слепой в руках поводыря» …………..…………………..

Доронина С.В. «Не кричи как маромойка!» ………………………………………

Котюрова М.П. «Лекарства мира и мир лекарств» …………………………..

Лебедева Н.Б. «Вот так и живем», или Подсуден ли персонаж художественного произведения? ………………………………………………..

Чернышова Т.В. «Просим Вас оказать содействие…» (служебная переписка в юрислингвистической парадигме».………………………………………….


РАЗДЕЛ 7. ХРОНИКА. ИНФОРМАЦИЯ. РЕЦЕНЗИИ…………………..

РАЗДЕЛ 8. БИБЛИОГРАФИЯ ………………………………………………

НАШИ АВТОРЫ…………………………………………………………………





От редактора: Правовая коммуникация в зеркале естественного языка


Основная цель настоящей статьи – анализ функциональных и структурных соотношений одной из областей социальной коммуникации, а именно – правовой коммуникации. Она рассматривается далее сквозь призму основных параметров, которые определяют генезис, структуру и функционирование естественного языка, имеющего антиномическое устройство. Такая «лингвоцентрическая» точка отсчета обусловлена тем фактом, что естественный язык, во-первых, является органической частью правовой коммуникации входят в структуру последней как ее компонент (фациент), во-вторых, естественный язык отражает (отчасти и формирует) сознание рядовых носителей языка – участников правовой коммуникации, и правовая коммуникация по этой причине не может полноценно осуществиться на другом (не-естественном) языке, и, в-третьих, правовая сфера, как и другие сферы социальной коммуникации, так или иначе формируются по образу и подобию естественных семиотических систем, непосредственно отражающих (или воспроизводящих1) глубинные презумпции коммуникации. Таким образом бытийная функция языка по отношению к человеку1 вообще отчетливо коррелирует с бытийной функцией языка в праве. Все это приводит к гипотезе о изоморфизме между двумя формами коммуникации – языковой и правовой, которую мы начинаем обсуждать в настоящей статье.

Сказанное касается не только онтологических аспектов проблемы изоморфизма двух форм коммуникации, но и гносеологических. Нам уже приходилось отмечать наличие стихийного и спорадического параллелизма лингвистики и юриспруденции, проявляющегося в общих терминах, заимствуемых лингвистикой у юриспруденции: норма, (речевые) презумпции, (речевой) кодекс, речевая (безопасность), (языковое) право, (речевая) агрессия и др. В настоящей статье делается попытка вскрыть структурный параллелизм языка и права на глубинном уровне и в другом направлении: от языка к права, от естественно-языковой коммуникации – к правовой.

Говоря о гносеологических аспектах проблемы, заметим также, что подход, при котором язык выступает «зеркалом» рассмотрения других сфер жизни, а лингвистический аппарат используется как язык их описания, не является традиционным для отечественной науки. Чаще происходит наоборот: лингвистика охотно берет на вооружение концепции, выработанные в других науках (в настоящее, например, весьма заметна экспансия в лингвистику синергетики, когнитивистики, биологии). В настоящей статье в качестве исходной лингвистической базы, проецируемый на материал, лежащий вне сферы языка (в частности, на сферу правовой коммуникации), выступают основные оппозиции (антиномии), выработанные в лингвистике, но имеющие в коммуникативистике универсальный характер: язык-речь (система-функционирование), языковое-неязыковое (условное-отражательное, значимость-значение), общее-индивидуальное, синхрония-диахрония (логическое-историческое), язык-метаязык. В представлении онтологии предмета в настоящей статье избирается языкоцентрическая модель, то есть в во всех сферах коммуникации язык рассматривается как ядерное системно-структурное образование, вокруг которого концентрируются другие коммуникативные феномены, образующие данную сферу. Из сказанного вытекает, что эти сферы в избранном аспекте представляют собой своеобразные социально-коммуникативно-ментальные сферы, образуемые центростремительным потенциалом естественного языка.

Таким образом, правовая коммуникация рассматривается при таком подходе в ряду других разновидностей коммуникации: естественно-языковой, научной, художественной, информационной (СМИ), религиозной и др. Каждая из названных коммуникативных сфер1 имеет свою структуру, определяемую ее целевыми установками. свое социальное и ментально-псиологическое пространство, свое своеобразие типов субъектов и адресатов коммуникации, свои специфические системы способов и средств осуществления целей; в центре последних находится язык, раздваивающийся по законам диалектики на специальный и естественный (общенародный). Это основные (но далеко не единственные) структурообразующие компоненты (фациенты) коммуникативной ситуации на ее макроуровне (структуры всей коммуникативного пространств) и на микрокроуровне – отдельных коммуникативных актов. У каждой из них своя длительная история, определяемая как внешними условиями генезиса и функционирования, так и имманентными закономерностями их развития.

Несомненно специфична и роль естественного языка в данных сферах коммуникации. В каждой из названных систем происходит его «интериоризация», в результате чего функциональное видоизменение приводит к качественным преобразованиям, наполнению знаков естественного языка особым содержанием: в сфере словесного искусства эстетическим (как разновидности суггестивного), в сфере религии – сакральным, в сфере науки - логико-понятийным и т.д.1 И уже здесь мы приходим к основным антиномиям языка. Данная ситуация, в частности, описывается в рамках оппозиции значения и значимости, введенной Ф.де Соссюром. Значение языкового знака вытекает из его соотнесенности с внеязыковой действительностью, и в этом смысле - значение отражательная категория. Значимость знака определяется внутрисистемными соотношениями, которые, хотя и генетически зависят от внеязыковых отношений означаемых, но в то же время достаточно независимы от них и подчиняются в своем функционировании и развитии имманентным языковым закономерностям.

Отсюда с неизбежностью возникает проблема уровня спецификации естественного языка, которая по разному решается при подходе «извне» и «изнутри» (эти локальные актанты квалифицируются, разумеется, относительно новой сферы функционирования естественного языка). В первом случае акцент делается на том, что новая сфера есть частная функциональная разновидность языка, естественный язык в этом случае рассматривается как носитель потенциала этого, особого, функционирования, то есть в самом языке находятся (в разных смыслах этого предиката) предпосылки специального функционирования. Иными словами, степень спецификации при таком подходе «занижается», точнее сказать - оппозиция естественного и специального языка в значительной мере деактуализируется, во всяком случае она не трактуется как противоположность или противоречие; все названные выше коммуникативные сферы (обыденная, научная, религиозная и т.п.) есть функциональные варианты одного (общенародного) языка. Так сказать, это не «омонимы», а лексико-семантические варианты. Взгляд изнутри, со стороны значимостей, неизбежно «завышает» планку спецификации, то есть специальный язык трактуется как особая разновидность языка, его специфика объявляется существенной и ее сущность не выводимой в полной мере из естественного языка; с данной точки зрения, специальный язык - это в определенной степени искусственный язык; его специфические признаки квалифицируются как системообразующие. Так, нередко язык художественной литературы (нарратив) трактуется как некоторое особое коммуникативное образование, условное по отношению к естественному языку (= то есть как его «омоним»). Сущность художественного речевого произведения не может быть понята вне условных значимостей искусства и не может быть выведена из прямых значений слова, зафиксированных в словарей из прямых значений высказываний, понимаемых как суждения о фактах1. Таким образом, возникает оппозиция «по существу» содержания противопоставляемых феноменов, имеющих лишь формальное сходство.

Такой тип соотношения с точки зрения генезиса системы специального языка может интерпретироваться как оппозиция собственно содержания специального языка/текста и содержания его внутренней формы, то есть присутствие естественного языка в специальном языке объясняется именно как внутренняя форма или способ выражения специального содержания; и, следовательно, содержание, заключенное в естественных формах, есть содержание в той или иной мере генетическое1. Оно часто лишь имитирует вхождение «на равных» в актуальное содержание знака (слова, высказывания текста) и тем самым осложняет семантизацию речевого произведения и, направляя ее «в сторону» от коммуникативного замысла автора, может стать причиной (непроизвольной или нарочито создаваемой2) коммуникативной неудачи.

Мы остановились достаточно подробно на оппозиции «отражательное – условное» по той причине, что она, на наш взгляд, сущностно коррелирует с оппозицией естественного и позитивного права, - одной из фундаментальных антиномий теоретической юриспруденции. «Естественное право считается производным от естественного порядка вещей, т.е. от строя мироздания и природы человека как разумного существа, являющегося неотъемлемой частью миропорядка. Позитивное право - искусственное создание, сотворенное людьми, преданными интересам такого искусственного формообразования, как государство» [Бачинин, 1999, с. 76].

Существует много возможностей для проведения аналогий между антиномическим устройства языка и правовой коммуникацией, помимо уже названных. Языковые нормы, например, имеют две стороны: отражательную и условную. Орфографические нормы, в частности, делятся на традиционные и обусловленные внешними по отношению к орфографии факторами, за которыми многие видят необходимость письма отражать эти факторы: фонемный состав (фонематический принцип), морфемный состав (морфематический принцип), звучание (фонетический принцип) и т.д. При этом в ментальности теоретиков отражательный принцип рассматривается как ведущий, а традиционный трактуется как его ограниченность (отсюда и доминирование обучения орфографии через правила, то есть через апелляцию к внешним детерминантам). Однако, абсолютизация отражательного начала явно не соответствует сущности орфографических норм: очевидно, что письмо и орфография не признаны отражать ни звучание, ни морфемный состав, ни семантику – у письма и орфографии свое предназначение, а отражение в орфографической системе некоторых проявлений фонематики, морфематики и т.п. носит отчасти следовый (генетический), но не прямой причинно-следственный (синхронно-функциональный) характер.

Любопытно отметить в этой связи и персонологический аспект проблемы, проявляющийся и в языковой природе норм, и в правовой коммуникации. Мы имеем в виду зависимость устройства коммуникативных систем от разнообразия личностей и разнообразие интересов, этим вызванное. Мы неоднократно отмечали это обстоятельство применительно к орфографии, в частности, отмечая склонность разных типов языковой личности к овладению орфографическими нормами рационально «по правилам» и интуитивно (без правил), соответственно наличие разных принципов орфографии (отражательно-мотивированного и традиционно-условного) обусловлено наличием соответствующих типов личности и их письменно-речевых «интересов». В ряде других работ нами была отмечена более широкий (а по сути фундаментальная) корреляция типологии личности и антиномического устройства языка, при этом была высказана гипотеза о наличии национальной детерминанты в этой корреляции, то есть воздействия на устройство языка ядерного национального типа личности, в частности в орфографии к таковым, на наш взгляд, относится интуитивно-отражательный тип [Голев, 2004а], склонность к подтвердил и эксперимент со словосочетанием в Украине/на Украине, оценка которых носителями русского языка разделилась по признаку поиска мотивации или безразличия к ней (Голев, 2004б). Персонологический аспект в праве проявляется в отношении к естественному и позитивному праву, в которых также обнаруживаются ти́пово-личностные приоритеты интересов. Ср., например, следующее примечательное положение: «Естественно-правовые нормы адресованы ко всем без исключения правоспособным субъектам и призывают следовать содержащимся в них предписаниям, из-за того что те отвечают критериям высшей, абсолютной справедливости. Категоричность этих требований не оставляет возможности для сомнений и колебаний, гарантируя индивидуальному правосознанию высшую правоту в его ориентационной и регулятивной деятельности. Повеления естественно-правовых императивов далеко не всегда соответствуют житейским интересам и конъюнктурно-прагматическим соображениям социальных субъектов. Эгоистически ориентированный рассудок и логика корпоративной морали редко склонны считаться с требованиями высшей справедливости. Между теми и другими постоянно возникают разнообразные противоречия, разворачиваются духовно-практические коллизии, занимающие значительное место в содержании мировой религиозной, этической и философско-правовой мысли на протяжении двух с половиной тысячелетий» [Бачинин, с.75]. Финальная фраза ярко подчеркивает антиномическое устройство права, содержащее в себе противоречивые, трудно совместимые стороны. продиктованные разными интересами, характерными для разных типов личности. Мы не имеем оснований (задач, материала, наблюдений) ставить вопрос о национальных тенденциях в правовом сознании, позволим лишь заметить, что внешне-мотивированные нормы легко «приживались» в российском обществе. В частности, об этом говорит статья Исаева И.Г. описывающая состояние советского права 20-х годов через психологические, социальные, экономические детерминанты [Исаев, 2005]. Создается впечатление о востребованности нашей ментальностью мотивации со стороны этических категорий, но, может быть, не логической, а, скорее, чувственной.

Применительно к юридическому языку данные подходы проявляются в его разной трактовке: в одном варианте как подстиля литературного языка в его деловой разновидности, в другом - как особой коммуникативной сферы, лишь внешне (субстанционально) совпадающей с естественным языком. Эта трактовка имеет существенные следствия для юридической науки и ее проекций в сферу правовой коммуникативной практики: в первом случае юридический язык (прежде всего язык закона) трактуется как предназначенный для рядовых граждан (отсюда набор требований по его упрощению, понятности и т.п.), во втором случае декларируется предназначенность в первую очередь для специалистов и акцентируется внимание на нежелательность его упрощения, под которым понимается сближение с обыденным языком; ориентация на него с этой точки зрения сдерживает развитие юридической науки и практики (как законодательной, так и законоприменительной).

Завершая этот раздел заметим, что инструментальные концепции языка склонны интерпретировать внутреннюю форму знака как технический прием воплощения означаемого в материальном знаке (через выбор одного из признаков предмета, его выражения в мотивирующей базы нового знака и т.д.), антропоцентристкие воззрения на внутреннюю форму предполагают иное ее видение – как феномен, направляющий деятельность носителя языка (и это касается главных ипостасей таковой деятельности – и автора речевого произведения, и его реципиента).

В отечественной теории права существует тенденция ко все большему пониманию его коммуникативной природы и соответственно ко все большему «языкоцентризму»1. Это означает, что роль языка в структуре языковой коммуникации трактуется уже не просто как роль ее пассивного фациента (средства выражения воли законодателя и доведения его до сознания законопослушных граждан, правонарушителей и законоприменителей), но как основная форма бытия права, субстрата юридической деятельности. Такие мысли высказывались давно, например, Катковым Василием Даниловичем - профессором политической экономии Одесского университета. «В своих сочинениях, посвященных праву, отрицает понятие права и высказывается за применение в юриспруденции особого лингвистического метода, без которого право якобы не может быть наукой. < ...> Катков утверждает, что "наука о гражданском праве есть наука о гражданских законах", "право - понятие нереальное и мифическое", "особое великое явление, стоящее наряду с законом или выше его, выдумано людьми, не умевшими критически отнестись к роли слова "право" в языке". [Энциклопедии Брокгауза и Эфрона, 1890-1907]. Обратим внимание на модальность приведенных высказываний о лингвоцентрических идеях В.Д. Каткова – она явно скептична, идеи профессора слишком противоречат инструментальным представлениям о языке, господствовавшим и доныне господствующим в теории права.

Тем не менее по ряду работ последнего времени можно обнаружить активизацию в юриспруденции идеи особой значимости юридического языка и слияния юридической деятельности с языковой. Мысль о том, что язык в правовой сфере играет не просто роль одного из компонентов юридической техники (тем более на ее внешнем, формальном уровне) и что языковые нормы – не только один из способов толкования юридических текстов, все более проникает в теорию права. Определенно выразил эту мысль С.С. Алексеев: «По-видимому назрела потребность изменить отношение в науке к словесно-документальной форме, языковому изложению тех или иных положений в юридических документах как нормативных, так и индивидуальных. Язык в праве – это не только вопросы юридической техники и стилистики, это конструктивные моменты самого существования права как своеобразного феномена социальной действительности, его бытия в виде конституционного явления» /Алексеев, 1983, с. 7/.

Весьма симптоматичным в этом плане представляется нам востребованность в теории права понятия
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Разместите кнопку на своём сайте:
Рефераты


База данных защищена авторским правом ©referat.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Школьные рефераты
Главная страница