Юрислингвистика -7: язык как феномен правовой коммуникации




НазваниеЮрислингвистика -7: язык как феномен правовой коммуникации
страница14/34
Дата27.01.2013
Размер4.45 Mb.
ТипДокументы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34
условные критерии для определения истинности / ложности (например, дарение подарков Оле может быть признано в качестве достаточного основания для признания исходного утверждения истинным).

Неразличение истинностных планов можно наглядно проиллюстрировать экспертным заключением №3 в [Цена слова, 2002, с. 46-53]). В основание экспертного заключения были положены различные концепции истины: когерентная – согласованность утверждений между собой – и «психологическая», связанная с оценкой истинности одного из утверждений истцом. Приведем конкретные фрагменты текста экспертизы

Вопрос к эксперту: Сколько утверждений содержится во фразе А. Минкина «Я могу назвать номер договора, лицевой счет любого из этих людей. Если Вам за пустяковое движение руки дали 100 тыс. долларов – это криминал»?

Ответ: Фраза А. Минкина «Я могу назвать номер договора, лицевой счет любого из этих людей. Если Вам за пустяковое движение руки дали 100 тыс. долларов – это криминал» содержит два утверждения:

  1. «Я могу назвать номер договора, лицевой счет любого из этих людей».

  2. «Если Вам за пустяковое движение руки дали 100 тыс. долларов – это криминал»

О толковании утверждения (1) как истинного или ложного ничего нельзя сказать, так как необходимо располагать информацией о реальном положении дел.

Утверждение (2) содержит отношения логического следования если…, то… (импликация). Иными словами, рассматриваемая фраза может быть истолкована так:

«Если Вам за пустяковое движение руки дали 100 тыс. долларов» – это посылка

«то это криминал» - это заключение

Утвеждение (2) «то это криминал» можно считать обвинением А.Б. Чубайса, только если сам А.Б. Чубайс считает, что работа, выполненная им, - пустяковое движение руки. Если А.Б. Чубайс считает, что работа, выполненная им, не пустяковое движение руки, то эта фраза к нему не относится» [Цена слова, 2002, с. 51]

Вопрос к эксперту: Содержится ли во фразе А. Минкина «Кох получил 100 тыс. долларов за ненаписанную книгу… Никаких таких гонораров быть не может – это скрытая форма взятки» утверждение о том, что А.Б. Чубайс совершил преступление такое же по своему составу, которое якобы совершил Кох?

Ответ: Фраза А. Минкина «Кох получил 100 тыс. долларов за ненаписанную книгу … Никаких таких гонораров быть не может – это скрытая форма взятки» может быть рассмотрена как утверждение о том, что Чубайс совершил преступление такое же по своему составу, которое якобы совершил Кох, только в том случае, если сам А.Б. Чубайс считает, что Кох совершил преступление, - в таком случае аналогия с Кохом оскорбляет А.Б. Чубайса».

Логика приведенного экспертного заключения напоминает логику обратную логике Сократа в диалогах Платона. Основная стратегия Сократа заключалась в том, что если противник в споре принимал истинность посылок, то он должен принять и истинность заключений. Такая стратегия в определенных случаях может трактоваться как стратегия манипуляции, и экспертное заключение в каком-то отношении представляет собой не только исследование, но и определенный способ воздействия на истца, имеющий формулу Прими за истинное то, что тебе невыгодно.

Кстати, если уж и быть логиком, то нужно им быть до конца. Нужно в принципе указать, что импликация ложна тогда и только тогда, когда антецедент (основание) истинен, а консеквент (заключение) ложно, во всех остальных случаях импликация истинна. Например, истинны такие выражения Если 2+2=5, то земля – планета солнечной системы. Такие выражения известны в логической литературе как парадокс материальной импликации. Кроме того, из выражений если А, то В и неверно, что А логически не следует выражение неверно, что В. И еще: в данном случае А. Чубайс вполне мог признать истинность посылки в том смысле, что пустяковое движение руки интерпретировалось бы им как отсутствие усилий в делании чего-либо, свидетельствующее о его большом профессионализме и тем самым он сразу? доказал бы? ложность всего утверждения.

Второй пример аналогично «логичен»: А. Чубайс в принципе ничего не должен считать. Ключевым словом здесь является слово аналогия (аналогия с Кохом). Допустим, были высказывания1 1. Кох совершил преступление 2. Чубайс сделал то же, что и Кох, очевидно, что это семантически эквивалентно предложению Кох совершил преступление и Чубайс совершил преступление, а из него можно вывести Чубайс совершил преступление, Кох совершил преступление. Очевидно, что истинность этих двух предложений никак не связана. Зачем признавать истинность последнего для того, чтобы доказать, что второе имеет отношение к А. Чубайсу? Истинно или ложно последнее – это уже другой вопрос.

Заканчивая данный сюжет, отметим, что выводом из наших рассуждений является суждение о том, что в настоящее время экспертизы по чести и достоинству находятся на уровне здравого смысла и научное (лингвистическое и юрислингвистическое) их решение находится в начальной фазе.


***

Предшествующий анализ дает нам право утверждать, что юридизируются вопреки распространенному мнению именно оценочные (не событийные, не фактологические и т.п.) высказывания. Но если даже считать оценочную часть в спорном высказывании заданной (что в принципе и принимается в лингвистических экспертизах в настоящий момент), а проблему истинности решенной, то опять-таки фактически юридизируется два высказывания Х поступил так-то и так-то и это высказывание истинно (Х поступил так-то, Это высказывание истинно), но не голое утверждение о событиях. Поэтому традиционное деление высказываний, принятое в [Памятка, 2004], на события и оценки не соотносимо с лингвистическими презумпциями. Если лингвистами принимается деление Н.Д. Арутюновой на факт, событие, пропозицию, оценку, то реальное положение относительно юридизации связано с юридизацией пропозиции (не события, не факта!), принятой в [Арутюнова, 1976, 1988]. И все равно это еще не все. Дело в том, что второе высказывание тоже может иметь (точнее было бы сказать имеет) модальность: безусловно, истинно; вероятно, истинно; хочу, чтобы было истинно; верю, что истинно; хочу, чтобы вы считали, что истинно описание этих модальностей, по всей видимости, составляет необходимый компонент для юридизации того или иного высказывания. Настоящий этап развития экспертной деятельности юридизировал оппозицию предположение (вероятно, что истинно) / утверждение. В состав последнего члена данной оппозиции нерасчлененно входят остальные названные модальности. Возникает вопрос: каковы основания для такого решения? Думаем, что ведущее основание заключается в следующем: лингвисты и юристы пользуются в своей практике обыденными концептами мнение / сведение. В связи с этим нельзя не отметить механистичного и аналогового характера принимаемых в теории экспертизы решений, которые определяются формулой: из числа лингвистических концептов, выбираются наиболее подходящие в плане их соответствия концептам мнение и сведение, бытующим в юридических текстах, а по существу концептов, имеющих сходное значение с обыденными терминами сведение и мнение.

Этот факт определяет и то, что в принципе оппозиция сведение /мнение оказывается для лингвистики очевидной и исходной, она принимается без доказательств, при этом естественно, что квалификация того или иного фрагмента текста как сведения или как мнения осуществляется интуитивно. В лингвистических экспертных заключениях квалификация компонентов текста в описываемом аспекте подается в декларативном модусе и жанр ее подачи скорее соответствует жанру выводов, нежели жанру лингвистического исследования1. В лучшем случае доказательства сводятся к формальным критериям – наличию / отсутствию модальных слов. Но отсутствие выражающего не свидетельствует об отсутствии выражаемого, равно как и наличие маркеров не свидетельствует об однозначной квалификации как сведения или мнения. Приведем следующие примеры2:

1. Исследуемый фрагмент текста «Тут всех потрясает страшное известие: в апреле 1997 года расстреляли директора мясокомбината Попова, который печатно обвинил «Траст» и Кузнецова в финансовых махинациях. На его похороны пришел весь город – не было только никого из «Траста». Люди чуть не пальцем показывали на заказчиков убийства – но милиция их так и не нашла» допускает три равновероятностные интерпретации:

    1. автор статьи выражает свое мнение о том, что фирма «Траст» и Кузнецов являются причастными к убийству директора мясокомбината Иванова;

    2. автор сообщает о факте наличия общественного мнения по поводу убийства Попова: к нему причастны Кузнецов и «Траст»;

    3. автор сообщает о факте наличия заказчиков убийства Попова, но имен не называет.

Любая из указанных интерпретаций является лингвистически оправданной. Таким образом, квалифицировать данный фрагмент текста как содержащий утверждение о факте или выражение мнения не представляется возможным1.

Очевидно, что на интенциональном уровне формула фрагмента выглядит следующим образом: Я (автор) хочу, чтобы для вас (воспринимающих) было истинным, что заказчиками убийства Попова является фирма «Траст» и Кузнецов. В этой связи данный отрывок содержит информацию в форме сведений, так как основная прагматическая установка – установка сообщить сведение. Ключевой оказывается в данном отрывке фраза Люди чуть не пальцем показывали на заказчиков убийства, которая является косвенной апелляцией к авторитету и в принципе «работает» на формирование восприятия скрытого утверждения Кузнецов и «Траст» - убийцы Попова как истинного. Причем истинность в данном случае – категория не логического порядка, но текстовая категория. В целевом отношении такая истина предполагает реакцию читающего, которую можно может быть представлена следующим спектром оценок: Так оно и было; Скорей всего, оно так и было; Вероятно, так оно и было. Категория истины в этом отношении – это уже не значение высказывания относительно реального положения дел в мире, но и результат взаимодействия. Такой подход к названным проблемам предполагает обоснование, с одной стороны, возможности, необходимости, и достаточности юридизации той или иной модальности со стороны юриспруденции и, с другой – обоснования соответствия определенной модальности (модальностей) с точки зрения лингвистических интенциональных презумпций.


Литература

Апресян Ю.Д. Лексическая семантика: синонимические средства языка, М., 1974.

Арутюнова Н.Д. Предложение и его смысл, М., 1976.

Арутюнова Н.Д. Типы языковых значений, М., 1988.

Голев Н.Д. Об объективности и легитимности источников
лингвистической экспертизы // Юрислингвистика 3: Проблемы юрислингвистической экспертизы, Барнаул, 2001, с. 14-29.

Закон о рекламе "Собрание законодательства РФ", 24.07.1995, N 30, ст. 2864.

Лебедева Н.Б. О метаязыковом сознании юристов и предмете юрислингвистики (к постановке проблемы) // Юрислингвистика-2: русский язык в его естественном и юридическом бытии, Барнаул, 2002, с. 49-64.

Ратинов А.Р. Когда не стесняются в выражениях… // Цена слова, М., 2002.

Памятка по вопросам назначения судебной лингвистической экспертизы, М, 2004.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 февраля 2005 года №3 «О судебной практике по делам о защите чести, достоинства и деловой репутации граждан и юридических лиц» // Справочно-правовая система КонсультантПлюс.

Постановление Федерального арбитражного суда Волго-вятского округа от 4 апреля 2005 года // Справочно-правовая система КонсультантПлюс.

Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 24 сентября 2001 года // Справочно-правовая система КонсультантПлюс.

Цена слова, М., 2002.

Юрислингвистика-3: Проблемы юрислингвистической экспертизы, Барнаул, 2001.

Юрислингвистика-5: юридические аспекты языка и лингвистические аспекты права, Барнаул, 2004, с.239-242.


Е.И. Галяшина

ВОЗМОЖНОСТИ СУДЕБНО-РЕЧЕВЕДЧЕСКИХ ЭКСПЕРТИЗ В ЗАЩИТЕ ОБЪЕКТОВ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ

Обзор судебной практики последних лет по делам, связанным с защитой объектов интеллектуальной собственности, показывает, что одним из самых важных доказательственных аргументов как в рамках гражданского, так и уголовного производства является заключение эксперта-лингвиста.

По результатам проведения судебной экспертизы контрафактного текста можно не только установить сам факт нарушения авторских и смежных прав (например, когда незаконно присваиваются или используются результаты чужого творческого труда), но и правильно квалифицировать состав гражданско-правого деликта, определить перспективу судебной защиты прав автора и меру ответственности за их нарушение.

Общеизвестно, что значение заключения эксперта-лингвиста по данной категории дел трудно переоценить, так как фактические данные, полученные путем экспертного исследования, не могут быть отражены ни в каком процессуальном документе, кроме заключения эксперта. И хотя в соответствии с действующим процессуальным законодательством1 экспертное заключение не имеет никаких преимуществ перед другими доказательствами и по общему правилу должно оцениваться в совокупности с ними, роль его в установлении истины по делам, связанным с нарушениями прав интеллектуальной собственности, как показывает судебная и экспертная практика, значительна.

Если в отношении аудио-, видео продукции, программных продуктов можно констатировать, что наработана практика производства судебных экспертиз на предмет выявления признаков контрафактности, выработаны соответствующие методические рекомендации2, обучены эксперты и обеспечены необходимым инструментарием для производства экспертиз, то в отношении других объектов права интеллектуальной собственности соответствующие направления экспертной деятельности еще только формируются.

Это в первую очередь, относится к частям и элементам литературных произведений, рекламе, слоганам, брэндам, товарным знакам, различным коммерческим обозначениям и фирменным наименованиям. Эти объекты права интеллектуальной собственности все чаще вовлекаются в споры и конфликты об их смысловом содержании, правомерности их регистрации и использования, доброкачественности, наличия или отсутствия сходства до степени смешения, наличия или отсутствия творческой самобытности, индивидуализирующих признаков и особенностей и т.д. Другая категория объектов авторского права – это многообразные литературные произведения, которые незаконно копируются, тиражируются, полностью или частично воспроизводятся, искажаются, заимствуются, издаются под чужой фамилией. Еще одна специфическая группа объектов – это доменные имена, информационные материалы, контент сайтов в Интернете, сообщения и другая информация, передаваемые по электронной почте и т.д.

Нарушение авторских и смежных прав, прав на фирменные наименования и товарные знаки, доменные имена, авторские материалы, передаваемые и размещаемые на информационных ресурсах Интернета, вызвало насущную потребность в проведении новых родов экспертиз, относящихся к классу судебно-речеведческих1. Это – автороведческая экспертиза и лингвистическая экспертиза.

Автороведческая экспертиза по делам, связанным с защитой прав интеллектуальной собственности назначается в случаях, когда необходимы специальные филологические знания для установления факта присвоения или незаконного использования чужого авторского произведения. На разрешение автороведческой экспертизы по данной категории дел, как правило, ставятся вопросы установления подлинного автора спорного текста, факта плагиата, выявления текстуальных заимствований и их объема, установление творческой переработки или редакторской правки текста исходного произведения, оригинальности или неоригинальности, общеупотребительности заимствованного текста или его фрагментов, в том числе названия произведения.

Автороведческие экспертизы не так распространены, как другие роды судебных экспертиз, связанных с исследованием документов, что объясняется их сложностью и трудоемкостью, недостаточным числом профессионально подготовленных экспертов-автороведов. В рамках автороведческой экспертизы решаются следующие идентификационные и диагностические вопросы.

- Является ли автором текста конкретное лицо?

- Является ли автором нескольких текстов (фрагментов текста) одно и то же лицо?

- Каков пол и примерный возраст автора текста?

- Каковы социальные характеристики автора текста (уровень и направленность образования, профессия и род деятельности, культурный уровень, языковая компетентность и т.д.)?

- Имеются ли в тексте признаки составления письменного текста в необычных условиях, признаки намеренного искажения речевых навыков, выполнения текста под диктовку?1

Значительную часть объектов, поступающих на автороведческую экспертизу, составляют рукописные, машинописные тексты, а также документы, выполненные полиграфическим способом или с помощью множительной техники, в электронном виде. Исследуемые тексты могут быть выполнены в официально-деловом, научном, публицистическом, бытовом стилях речи и представлены разными жанрами.

Новая правоприменительная практика вызвала потребность в исследовании нетрадиционных для автороведения объектов, расширении числа и вариативности текстов, направляемых на автороведческую экспертизу. Так, например, на автороведческую экспертизу нередко представляют тексты в виде твердой копии (распечатки на принтере) электронных документов, размещаемых на сайтах в Интернете, тексты обвинительных заключений, приговоров и решений судов, протоколов судебных заседаний, следственных действий, собраний акционеров, учредителей юридического лица, тексты, представляющие собой письменное отображение звучащей речи (текстовое содержание разговоров на фонограммах), тексты чистосердечных признаний, договора, книги и журналы, словари и диссертации, плакаты и постеры, слоганы и товарные знаки и т.д. и т.п.

При этом расширяется и круг вопросов, которые ставятся перед экспертами, или решается ими в порядке экспертной инициативы. Например, по текстам судебных решений – это вопрос о том, является ли автором приговора суда и обвинительного заключения – одно и то же лицо. По текстам чистосердечного признания ставится вопрос о возможности его составления в соавторстве, или переписывания с показаний других лиц, составления в необычном психоэмоциональном состоянии, под диктовку или под иным воздействием других лиц. По литературным, художественным, научным произведениям ставятся вопросы о возможном незаконном заимствовании всего текста или его части, то есть плагиате. По товарным знакам ставятся вопросы о наличии признаков творческой индивидуальности и авторского стиля. По текстам, отображающим письменно звучащую речь, записанную на фонограмме, ставятся вопросы об авторизации реплик участников разговоров. По текстам, отображающим контент сайта в Интернете, ставятся диагностические вопросы по установлению психологических, социальных характеристик их авторов и т.д. и т.п.

Современная автороведческая экспертиза тесно смыкается с другими родами судебных экспертиз, и может производиться комплексно с компьютерно-технической экспертизой (например, если исследованию подлежит контент сайта в Интернете, доменные имена, компьютерный сленг, содержимое электронной почты и т.д.), с фоноскопической экспертизой (например, когда авторизации подвергается устная речь, отображенная в графической форме, или возникает вопрос об авторстве озвученного диктором письменного текста), с лингвистической экспертизой (например, если вопросы касаются плагиата, этимологии слов, оригинальности логоэпистем, товарных знаков и иных фирменных наименований и т.д.), почерковедческой экспертизой (например, если автор и исполнитель рукописного текста – разные лица), с судебно-технической экспертизой документов (например, если имеются подозрения в искусственной компиляции текста), с судебно-психологической экспертизой (например, когда имеются сомнения в том, что в момент составления документа его автор полностью осознавал свои действия и мог руководить ими), с судебно-психиатрической экспертизой (например, если необходимо установить психическую полноценность автора предсмертной записки при суициде) и т.д.

Одной из самых трудных задач современной автороведческой экспертизы можно назвать выявление индивидуальной совокупности письменно-речевых навыков автора при редактировании текста, а также в случае подготовки письменных текстов в соавторстве. Не менее сложная задача - это выделение творческого вклада каждого из авторов при неразделенном соавторстве. Например, для решении задачи разделения авторства Толкового словаря русского языка Ожегова С.И. и Шведовой Н.Ю. необходимо не только проанализировать каждую словарную статью, но и выявить признаки индивидуального стиля каждого из соавторов на основе анализа из раздельного творчества, что довольно трудоемко и требует высочайшей квалификации эксперта.

Другая проблема – это установление автора по текстам веб-коммуникации, где письменная и устная формы речи практически смешиваются, поэтому при проведении автороведческих исследований объективно необходимо привлечение дополнительных специальных экспертных знаний. Например: владение компьютерной лексикой, знание специфики языковой коммуникации в виртуальной среде, психологии речевого поведения веб-коммуниканта, национально-культурной специфики межнационального общения и т.д. Большой объем текстов, представляемых на автороведческую экспертизу, трудоемкость и многообразие практических задач, для решения которых необходимы специальные познания в автороведении, все - это объективно привело не только к росту числа назначаемых автороведческих экспертиз, но и увеличению сроков их проведения.

В этих условиях для удовлетворения всевозрастающего социального заказа на автороведческие экспертизы и сокращения сроков их выполнения очевидны два пути.

Первый путь - экстенсивный - за счет наращивания штатной численности экспертов-автороведов. В этих целях в ряде вузов системы высшего профессионального образования осуществляется подготовка и обучение экспертов-речеведов с целевой специализацией по судебной автороведческой экспертизе1.

Малая распространенность автороведческих экспертиз во многом объясняется как раз тем, что экспертов-автороведов до недавнего времени готовили штучно в рамках стажировок и повышения квалификации в государственных экспертных учреждениях отдельных ведомств. Такая подготовка автороведа из эксперта-криминалиста или специалиста с базовым филологическим образованием занимает достаточно большое время и требует обязательного привлечения опытного наставника и не лишена недостатков.

Второй путь - интенсивный. Он связан с повышением производительности имеющихся экспертных средств и методов анализа текстов в целях решения всего многообразия экспертных задач, которые ставятся судебной практикой. Для этого необходимо разработать общенаучные высокоэффективные методики, позволяющие автоматизировать отдельные этапы автороведческого исследования текста и расширить при этом круг решаемых вопросов. Ранее разработанные и хорошо зарекомендовавшие себя методики отдельных ведомств могут быть оптимизированы и адаптированы для исследования новых нетрадиционных объектов, поступающих на автороведческую экспертизу. Для решения типовых вопросов могут быть созданы электронные блоки формализованных бланков экспертных заключений, ускоряющих процедуру оформления результатов проведенных исследований.

Анализ судебной практики арбитражных судов показывает, что по делам, связанным с фирменными наименованиями, товарными знаками, доменными именами все чаще возникает потребность в проведении судебной лингвистической экспертизы.

Судебная лингвистическая экспертиза – это сравнительно молодой род судебных экспертиз, вызванных к жизни острой потребностью в применении специальных лингвистических знаний с целью установления языковых фактов, имеющих значение судебных доказательств.

Сегодня можно говорить о следующих типовых задачах, решаемых в рамках судебной лингвистической экспертизы по делам о защите объектов интеллектуальной собственности:

- исследование текста, высказывания или языкового знака (например, авторского договора, фирменного наименования, товарного знака, доменного имени) с целью установления или толкования его смыслового содержания;

- исследование коммерческих обозначений (фирменных наименований, товарных знаков, торговых марок, доменных имен) на предмет установления их оригинальности, индивидуальности, новизны, неповторимости, а также степени смешения с противопоставленными им обозначениями (по фонетическим, семантическим и графическим признакам);

- установление доминирующего элемента в комбинированных товарных знаках, включающих словесное обозначение.

Естественно, перечень этих задач далеко не исчерпывающий и может быть расширен в ответ на запросы судебной практики.

В последнее время участились случаи споров о наличии авторских прав на отдельные слова русского языка, особенно имен собственных как результата индивидуального творчества автора креативного текста. Лингвистическая экспертиза исходит при разрешении таких споров из того, что все писатели, философы, ученые, общественные деятели в рамках русскоговорящего культурного сообщества имеют один общий инструмент — русский язык. Этим инструментом они создают целостные тексты, охраняемые авторским правом в порядке, установленном законодательными актами. Отдельное слово или словосочетание принадлежат языку в целом, а в индивидуальной речи воспроизводятся. Если же единицы лексикона преобразуются (меняется их звуковой облик или появляются новые значения), то это индивидуальное словотворчество отражает жизнь языка, а не жизнь индивидуума. Преобразованное слово, будучи произведением речевым, не является тем произведением, авторские права на которое охраняются социумом.

Для приобретения охраноспособности такое слово, выражение или высказывание (например, слоган) должны быть творчески оригинальными, неповторимыми, то есть является результатом индивидуального творчества его создателя. В качестве примера можно привести несколько экспертиз, проведенных автором по данной категории дел. Так, с учетом результатов лингвистической экспертизы по делу Наума Олева против О_го молокозавода суд признал правомерным использование в качестве товарной марки молочной продукции словосочетания «33 коровы», отказав Н. Олеву в исковом требовании, признать его исключительное право на данное словосочетание. Суд согласился с выводами экспертизы, что словосочетание «33 коровы» не уникальный неологизм, созданный результатом индивидуального творчества Н. Олева, а - достояние русского языка в целом.

Возникает потребность и в определении сходства словесных обозначений до степени смешения в противопоставленных товарных знаках. Так, например, арбитражный суд г. Москвы согласился с выводами экспертов-лингвистов об отсутствии сходства до степени смешения словесных элементов «LIVIA» и «NIVEA», входящих в противопоставленные комбинированные товарные знаки.

Другая проблема – это установление охраняемых и неохраняемых авторским правом элементов в составе комбинированных товарных знаков, фирменных наименований, включающих словесный компонент.

В качестве примера можно привести экспертизу, проведенную в отношении комбинированного товарного знака «Фарм-Синтез. На разрешение экспертизы были поставлены вопросы:

Какие слова входят в состав словесного обозначения, входящего в структуру комбинированного товарного знака, состоящего из двух компонентов (в левой части - стилизованное изображение спирали ДНК, решенное зеленым цветом, в правой части – горизонтальная черта зеленого цвета, над которой размещено слово «фарм», под которой размещено слово «синтез»)?

Имеются ли в составе вербального компонента рассматриваемого комбинированного знака слова, являющиеся общепринятыми наименованиями или терминами, характерными для какой-либо конкретной отрасли производства или области науки и техники?

Доминирует ли в рассматриваемом комбинированном товарном знаке вербальный компонент (словесное обозначение) или графический?

В результате лингвистической экспертизы было установлено следующее. В состав словесного обозначения, входящего в структуру комбинированного товарного знака, состоящего из двух компонентов (в левой части - стилизованное изображение спирали ДНК, решенное зеленым цветом, в правой части – горизонтальная черта зеленого цвета, над которой размещено слово «фарм», под которой размещено слово «синтез») входят два разных слова «ФАРМ» и «Синтез», являющиеся самостоятельными лексико-грамматическими единицами.

В составе вербального компонента рассматриваемого комбинированного знака имеется слово «ФАРМ», образованное по способу аббревиации и стилистической модификации, которое является широко употребляемым наименованием, используемым в качестве имени собственного для названия предприятий в отрасли производства лекарственных веществ. Слово «СИНТЕЗ» является общенаучным термином, характерным для разных наук – прежде всего естественных, но также и гуманитарных. Словесный компонент комбинированного обозначения «ФАРМСИНТЕЗ» / «ФАРМ СИНТЕЗ» не оригинален, не обладает признаками неповторимости и самобытности, является результатом объективных процессов жизни и развития лексико-грамматической системы русского языка, а не результатом индивидуальной творческой деятельности какого-либо физического или юридического лица. Поэтому, будучи результатом народного творчества и являясь достоянием всех носителей русского языка, он не может относиться к числу охраняемых объектов интеллектуальной собственности.

В рассматриваемом комбинированном товарном знаке вербальный компонент (словесное обозначение ФАРМ-СИНТЕЗ) не доминирует, на нем не акцентируется внимание при восприятии обозначения на фоне графического компонента зеленого цвета.

Спецификой автороведческой и лингвистической экспертизы на современном этапе их развития является то, что для их производства нужны не только высокопрофессиональные лингвисты, но компетентные специалисты, имеющие экспертную подготовку и специальные познания в области юриспруденции, включая право интеллектуальной собственности.

Привлечение для производства таких экспертиз обычных филологов - преподавателей вузов нередко кончается проигрышем дела в судах. Это объясняется тем, что заключения филологов, не являющихся профессиональными судебными экспертами-лингвистами, не основаны на единой методической базе, такие специалисты проводя исследование, не видят экспертной и судебной перспективы дела, не умеют правильно оформить свое заключение, не обладают навыками его пояснения в судах, особенно в условиях нередко жесткой полемики и нелицеприятной критики стороны, не в пользу которой даны выводы. При этом стаж экспертной работы, который указывается в таких заключениях, оказывается общим трудовым стажем, а не стажем в должности эксперта по данному направлению (и не отражает реальную практику проведения судебных экспертиз по данной категории объектов). При этом опыт проведения экспертиз и количество дел, связанных с защитой прав интеллектуальной собственности, на самом деле, оказывается – единичным и вовсе отсутствует.

С другой стороны и эксперты-практики, работающие в правоохранительных органах, не всегда обладают всей полнотой теоретических языковедческих и речеведческих знаний, необходимых для успешного и эффективного решения многообразных и трудных экспертных задач.

Следует отметить, что не только судебные инстанции, но и юридические службы редакций и издательств стали все чаще привлекать речеведов, лингвистов для проведения предварительного экспертного мониторинга рукописей, сюжетов, снижая тем самым риски предъявления претензий физических и юридических лиц к конкретным словам и выражениям, употребленных в их адрес в печатных и электронных СМИ, а также судебного преследования за клевету и оскорбление, пропаганду наркотиков, распространение порнографии, разжигание национальной розни, распространение экстремистских материалов и др.

Так, специалисты в области разных родов судебных речеведческих экспертиз помогают своим работодателям не только снизить риски возникновения конфликтов, сэкономив тем самым время и затраты на судебные разбирательства, но и обеспечивают квалифицированное экспертное сопровождение в правовом урегулировании спорных взаимоотношений в судебных инстанциях. Многие фирмы, разрабатывая или раскручивая логотипы, брэнды, товарные знаки, приглашают на работу специалистов не только в области рекламы и патентоведения, но и экспертов-лингвистов, автороведов, имеющих (как минимум) два высших образования: экспертное юридическое и филологическое образование, способных осуществлять лингвистическое сопровождение собственных рекламных акций и мониторинг рекламной продукции конкурентов.

Однако, как мы уже отмечали, до последнего времени профессиональных экспертов по автороведческой, лингвистической, фоноскопической экспертизам вообще не готовило ни одно высшее учебное заведение России. Заметим, что подготовка филологов по специализации 021735 «лингвокриминалистика
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34

Разместите кнопку на своём сайте:
Рефераты


База данных защищена авторским правом ©referat.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Школьные рефераты
Главная страница