Реферат по истории на тему «Внешняя политика Петра I»




Скачать 265.39 Kb.
НазваниеРеферат по истории на тему «Внешняя политика Петра I»
sidrom
Дата20.08.2012
Размер265.39 Kb.
ТипРеферат
Министерство Российской Федерации

по связи и информатизации

Сибирский Государственный университет телекоммуникаций и информатики

РЕФЕРАТ


по

истории

на тему

«Внешняя политика Петра I»


Выполнил: sidrom

Проверил: преподаватель

Н о в о с и б и р с к 2 0 0 1




Содержание




Введение.......................................................3


Положение России к началу XVIII века...........................4

Северная война.................................................7

Прутский поход................................................17

Отношения с Востоком..........................................22

Заключение....................................................23

Литература....................................................24

Введение



Внешняя политика Петра Великого, его деятельность, личность, роль в судьбе России - вопросы интересующие и привлекающие вни­мание исследователей нашего времени.

«В последнее время многие писатели, публицисты, продолжая в этом отношении традиции славянофильской и народнической историо­графии, пишут о том, что не будь Петра и его преобразований, развитие России могло пойти по иному, менее драматическому пути. Вопрос в том, в какой мере преобразования были случайны или за­кономерны, означали ли они радикальный разрыв преемственности исторического процесса или, напротив, были его логическим про­должением, был ли Петр великим преобразователем или тираном воз­ник давно, едва ли не в саму эпоху преобразований»1.Ответ на эти вопросы, по моему мнению, необходимо искать и в личности Петра, и в тех обстоятельствах, которыми он был окружен, в тех объек­тивных тенденциях русского исторического процесса, которые ока­зывали влияние на ход всей его внешней политики. Благодаря внеш­ней политике Петра, было покончено с политической изоляцией, и укреплялся международный престиж России.

Эта тема меня привлекла своей многоплановостью, разносторон­ностью и глубиной. На примере этой темы можно рассмотреть про­цесс развития, становления и укрепления государства, вырастание до уровня Великой Державы.


Положение России к началу XVIII века



Невозможно рассматривать историю какого-либо явления, значи­мого в жизни общества, не рассматривая конкретных его историче­ских предпосылок. В историях войн, которые занимают видное место в процессе эволюции человечества, наиболее значимой предпосылкой является внешнеполитическое поло­жение конфликтующих государств накануне войны.

Несмотря на наличие некоторых позитивных момен­тов, в частно­сти это возобновление интенсивных торговых отношений со странами Западной Европы путем создания посольства в Лондоне, покорение Сибири, Московское государство было ещё очень далеко до того, чтобы диктовать моду в геополитике. Швеция и Польша, восполь­зовавшись крайним ослаблением России в начале XVII века, рвали на части её террито­рию. Польша по Деулинскому перемирию 1618 года завладела коренными русскими землями, в том числе Смо­лен­ском. Под вопросом было само независимое существование Рос­сии, так как поляки отказывались приз­нать царём Михаила Фёдоровича, ссылаясь на "права" на Российский престол королевича Владислава. Только в 1634 году удалось добиться отказа Владислава от притя­заний на Московский престол.

В результате длительной борьбы между Россией и Польшей в 50-60-х годах XVII века России по Андрусовскому перемирию 1667 года удалось вернуть Смоленск и овладеть левобережной Ук­раиной; Киев так же перешёл к России. Андрусовское перемирие было дополнено в том же году, так называемым, Московским союзным постановлением.

Это был перелом в отношениях между двумя соседями, перелом от многовековой вражды и войны к миру и союзу, обусловленный нали­чием общей для них опасности со стороны, прежде всего Осман­ской империи.

Но если в отношениях между Россией и Польшей во второй поло­вине XVII века установилось равновесие, основанное на равен­стве сил и совпадении интересов, то положение России относи­тельно другого западного соседа - Швеции было чревато дли­тель­ными конф­ликтами.

По Столбовскому договору 1617 года, шведы полностью оттес­нили Россию от Балтийского моря, захватив исконные русские земли на побережье Финского залива. Русское государство было лишено естественного пути сообщения со странами Западной Европы, общение с которыми было важным условием преодоления отсталости страны. В середине XVII века правительство России сделало по­пытку вернуть себе выход к Балтийскому морю. Но Швеция была в то время сильной военной державой, и для успешной борьбы с нею силы России оказа­лись пока ещё недостаточными, тем более что одно­временно шла война с Польшей за Украину. Ликвидировать условия Столбовского договора — пробиться к Балтийскому морю в XVII веке не удалось. Это была самая насущная проблема, важнейшая задача русской внешней по­литики, и, давно уже став традиционной, она никогда не снималась с повестки дня, но решать её пришлось уже Петру I в первые деся­тилетия XVIII века. Третьим соседом Рос­сии в Европе было в XVII веке Крымское ханство - вассал и фор­пост Османской империи. Россия в XVII веке ежегодно выплачивала круп­ные суммы крымской феодальной верхушке. Однако это не обес­печи­вало безопасность её южных границ. Почти каждый год с насту­пле­нием весны татарские орды глубоко проникали в пределы русской земли, жгли, грабили, убивали, угоняли население и скот. Посто­янные татарские набеги тормозили развитие производительных сил, мешали вовлечению в хозяйственный оборот наиболее пло­дородных земель, создавали непреодолимые препятствия развитию земледелия и скотоводства на обширных просторах значительной части рус­ского государства. Правительству приходилось помимо ежегодных выплат крымским та­тарам, тратить большие средства на создание оборонительных соо­ружений от татарских набегов - засечных черт. Самые насущные потребности хозяйственного развития требовали от русского правительства всё более решительной борьбы с набегами татар, принятия эффективных мер по обеспечению безопасности юж­ных границ. Это вело к более крупным столкновениям с тата­рами и стоявшей за их спиной Турцией. Однако здесь, на южных границах, в XVII веке добиться изменения положения не удалось. Военные столкновения с Турцией и Крымом в 70-80-х годах XVII века не принесли заметных успехов, которые были бы способны улучшить по­зиции России относительно её южных соседей. Как из­вестно Донские казаки сумели взять и в течение двух лет удержи­вать мощную кре­пость Азов — форпост Османской империи. Яростные попытки отбор­ных войск турецкого султана отбить крепость разби­вались о сопро­тивление немногочисленного казачьего гарнизона, но царь Алексей Михайлович не смог изыскать резервы для помощи за­щитникам Азова, и казаки вынуждены были покинуть город.

Таково было положение России до начала XVIII века.
Северная война


С 1700 г. Пётр начал шведскую войну. Он уже является вполне созревшим правите­лем-реформатором. Прежде всего, необходимо ска­зать, что заграничное путешествие показало Петру невозможность коалиции против турок и необходимость коалиции против шведов. Сильно занятый до своего путешествия мыслью об изгнании турок из Европы, Пётр затем постоянно мечтает о приоб­ретении берегов Бал­тийского моря. Соблазнительным показалось Петру пред­ложение Ав­густа о союзе против шведов, но он соглашался на него только принципиально, потому что не вполне надеялся на мир с турками, а турецкая война исключала возможность всякой иной.

Возвратясь в Москву, Пётр хлопочет о мире с турками, чтобы не быть покинутым немцами-союзниками. В конце 1698 г. думный дьяк Возницын заключает с турками перемирие, а летом 1699 г. другой думный дьяк Украинцев на русском корабле отправлен в Константи­нополь для заключения мира. Но переговоры о мире затянулись почти на целый год, и это обстоятельство связывало Петру руки. Во время препирательств Украинцева с турками в Москву явились послы от Августа Саксонско-Польского, чтобы окончательно вырабо­тать условия коалиции против Швеции. Инициатором коалиции был Август, искавший союза не с одним Петром, но и с Данией. Сосед­ние со Швецией державы желали лишить её преобладания на Балтий­ском море и земель, занятых шведами на восток и юг от Балтики. Эти желания держав вдохновили шведского эмигранта Паткуля к воз­буждению коа­лиции против его бывшего правительства. Будучи жерт­вой "редук­ции", т. е. конфискации дворянских земель, предприня­той швед­скими королями с целью добить ослабевшую аристократию, Паткуль эмигрировал и желал отомстить шведскому правительству отнятием Лифляндии - родины Паткуля. Думая не без основания найти под­держку у Августа, Паткуль к нему обратился со своим планом союза против Швеции. Август ухватился за этот план, при­влёк к союзу Данию и отправил Паткуля в Москву с целью привлечь к этому союзу Петра.

Осенью 1699 г. в Преображенском происходили в глубокой тайне пе­реговоры о союзе. Результатом их явился союзный договор Петра с Августом, по которому Пётр обязывался вступить в войну со Шве­цией, но оставлял за собой право начать военные действия не ра­нее заключения мира с турками. Такое направление дал Пётр своей дальнейшей политике. Можно с достоверностью сказать, что при са­мом начале войны со Швецией у Петра была единственная цель - за­владеть берегом Финского залива, приобрести море с удобной гава­нью. Союзники Петра думали эксплуатировать силы России в свою пользу, получить русские войска в своё распоряжение и направить их для завоевания южных шведских областей на восточном берегу Балтийского моря; они не желали усиления России и боялись, что Пётр будет действовать на севере исключительно в своих интере­сах. Боязнь их была основательной; верный традициям родины, Пётр не­медленно после заключения договора начинает военные разведки в окрестностях Нарвы, важнейшей шведской крепости на Финском за­ливе, с этой целью в марте 1700 г. послан в Нарву Кормчин. Оче­видно, что Пётр думает о приобретении ближайших к Руси балтий­ских берегов, а не о простой помощи союзникам. Но, готовясь к войне, Московское правительство и сам Пётр на­столько искусно скрывают свои планы, что участие России в союзе против Швеции долго остается тайной. Германская и шведская ди­пломатия могла ловить только смутные слухи о намерении Петра объявить шведам войну, а шведский резидент в Москве Книперкрон усердно доносил своему правительству о миролюбии и дружеских чувствах Петра. Петр ласкал Книперкрона и обещал ему, что если Август возьмет у шведов Ригу, то он "вырвет" её у короля, но не договаривал, в чью пользу; в то же время Пётр отправил в Швецию посла кн. Хил­кова с дружественными уверениями. Это было в июне 1700 г., когда мир с турками ещё не был заключен.

Между тем Дания и Август начали военные действия; датские войска заняли герцогство Голштейн-Готторпское, союзное Швеции, Август осаждал Ригу. На шведском престоле был молодой, 18-летний госу­дарь Карл XII, проявлявший признаки государственных способ­ностей в меньшей степени, чем охоту к шумным забавам. Для врагов Швеции одна личность Карла представлялась уже хорошим шансом ус­пеха. Но, узнав о нападении врагов, Карл неожиданно оставил свои маль­чишества, тайно приехал к войску, переправился с ними к Ко­пенга­гену и заставил датчан заключить мир, подписанный в Травен­дале 8 августа 1700 г. Дания отпала от коалиции. Август не имел успеха под Ригой. В эту минуту Пётр начал войну, не зная еще о Травен­дальском мире и о том огромном впечатлении, какое произ­вели во­енные способности Карла.

18 августа Петр узнал о мире с Турцией, 19-го объявил войну и 22-го выступил с войсками из Москвы к Нарве. Пётр решил тру­диться для себя, а не помогать своими войсками союзникам. Нарва была осаждена сильным русским войском, насчитывающим 35-40 тыс. человек. Но Пётр начал кампанию под осень, погода мешала военным операциям, без­дорожье оставляло войско без хлеба и фуража. Не­достатки военной организации давали о себе знать; хотя войска, стоявшие под Нарвой, были регулярные, нового строя, но сам Пётр сознавался, что они были "не обучены", т.е. плохи. Кроме того, офицерами в большин­стве были иностранцы, не любимые солдатами, плохо знавшие рус­ский язык, а над всей армией не было одной вла­сти. Пётр поручил командование войсками русскому генералу Голо­вину и рекомендованному немцами французу, герцогу де Кроа. И сам Петр не отказался от распоряже­ний военными действиями. Таким об­разом, в армии оформилось многоначалие. При всех этих условиях среди русских войск естественно возникала бо­язнь столкновения с армией Карла, покрытой лаврами недавних по­бед в Дании.

А Карл после разгрома Дании шёл на Петра. Русские под Нарвой уз­нали о приближении шведов уже тогда, когда Карл был всего в 20-25 верстах от них. Пётр немедленно уехал из войска, оставив командование герцогу де Кроа. Зная мужество и личную отвагу Петра, нельзя объяснить его отъезд малодушием, надо полагать, что Пётр считал дело под Нарвой проигранным и уехал готовить го­сударство к обороне от шведского нашествия. 20 ноября 1700 г. Карл действительно разбил русскую армию, отнял артиллерию и за­хватил генералов. Пётр спе­шил укрепить Новгород и Псков, поручил Репнину собрать остатки возвратившейся разбитой армии и ждал Карла на границах Москов­ского государства.

Но ошибка Карла спасла Петра от дальнейших бед. Карл не вос­поль­зовался своей победой и не пошёл на Москву. Часть голосов в его военном совете высказалась за поход на Россию, но Карл бли­зоруко смотрел на силы Петра, считал его слабым врагом - и от­правился на Августа. Пётр мог вздохнуть свободней. Но положение всё-таки было тяжелое: армия была расстроена, артиллерии не было, пораже­ние дурно повлияло на настроение духа внутри госу­дарства и унич­тожило престиж России за границей. Рядом с дифи­рамбами Карлу за­падноевропейская публицистика разразилась градом насмешек над слабостью Москвы и Петра. Была пущена в обращение медаль, изо­бражавшая с одной стороны осаду Нарвы и Петра, грею­щегося при пушечном огне (подпись взята из Библии: "бе же Пётр стоя и греяся"), а с другой стороны - Петра и русских, позорно бегущих от Нарвы (подпись оттуда же: "исшед вон плакася горько").

Под свежим впечатлением поражения у Петра мелькнула мысль ис­кать мира, но Пётр не нашел ни у кого за границей желания помочь России и взять на себя посредничество между ней и Швецией. Од­нако и сам Пётр недолго останавливался на мысли о прекращении войны, он деятельно готовил новые войска. Рекрутские наборы со всех со­словий дали ему много людей, страшная энергия помогла ему уст­роить из них армию. Обруселому немцу Виниусу Пётр поручил из­го­товление новых пушек. Медь, которой Московское государство было далеко не богато, добывали из церковных колоко­лов, взятых в казну. В течение года Виниус успел изготовить 300 пушек. К лету 1701 г. у Петра, снова появились средства для продолжения войны.

В феврале 1701 г. Пётр близ Динабурга в местечке Биржах ви­делся с королем Августом, которому теперь угрожал Карл XII. Пётр и Август условились продолжать борьбу со Швецией, причём Пётр обязался помогать Августу войсками, отдавал ему в случае успеха Эстляндию и Лифляндию, но оставлял себе свободу действий в Ин­грии и Карелии и в завоевании этих областей полагал свою конеч­ную цель. Летом 1701 г. начались военные действия у Финского за­лива и в Польше. В продолжение нескольких лет Пётр делил свои силы надвое: на севере он действовал за себя, в Польше помогал Августу.

На севере у Финского залива дела шли удачно для Петра. Слабые силы, оставленные Карлом для защиты Эстляндии и Лифляндии, не могли отразить русских войск. В 1701 и 1702 гг. Шереметев с большой армией опустошил эти области и два раза разбил шведского генерала Шлиппенбаха : при Эрестфере в декабре 1701 и Гуммельс­гофе в июле 1702 г. Первые победы очень радовали Петра. Сам он не принимал постоянного участия в военных действиях против шве­дов. Он оставил на свою долю трудное дело организации государст­венной защиты и военных сил. Он ездил из конца в конец по Рос­сии: в Архангельске принимал меры против нападения шведов с моря, в Москве следил за общим ходом военных приготовлений, в Воронеже удостоверялся в пригодности недавно сооруженного флота для защиты южных областей в случае нападения турок. Ежегодно по­яв­лялся он и на театре войны. В 1702 г. Пётр из Архангельска без дорог, через леса и болота прошёл до Ладожского озера и протащил с собой две яхты (следы рубленых им просек видны до сих пор). Явившись к истокам Невы и действуя с корпусом Апраксина, Пётр взял здесь шведскую крепость Нотебург (древние новгородцы назы­вали её Орешком; Пётр назвал Шлиссельбургом, т. е. ключом к морю). Весной 1703 г., после поездки в Воронеж, Пётр снова поя­вился на Неве с войсками Шереметева, взял укрепление Ни­еншанц (вблизи от устьев Невы) и основал в мае 1703 г. укрепленную га­вань Петербург. Место для первой русской гавани тщательно выби­ралось: во-первых - восточный берег Фин­ского залива является ближайшей к России частью Балтийского поморья (о Риге Петр тогда еще не мог мечтать), а во-вторых - Нева, на ко­торой был основан порт, представляет конец естественной системы водных путей, ле­жащих внутри России. Пётр очень дорожил новой гаванью, и все дальнейшие военные операции на севере направлялись к тому, чтобы обеспечить сохранность Петербурга. С этой целью шло систематиче­ское завоевание южного берега Финского залива: были взяты Копо­рье, Ям (Ямбург), Нарва. В 1704 г. был взят самим Пёт­ром Дерпт. На Финском заливе Пётр немедленно завёл флот, а в но­вый порт приглашались иностранные корабли, чтобы тотчас начать торговлю с Западом.

На другом театре войны, в Польше, дела шли не так удачно. Ле­том 1701 г. соединенные русско-саксонские войска были разбиты Кар­лом, который, тесня Августа в Польше, возвёл на польский пре­стол воеводу Стани­слава Лещинского. Но многие паны были на сто­роне Августа, и в Польше наступило междоусобие. В 1705 г. Пётр, после успехов своих на Бал­тийском побережье, решился поддержать Августа серьёзно, чтобы не потерять с его падением и последнего союзника. Русская армия в 60 тыс. человек вошла в Курляндию и Польшу. Но после некоторых успехов русских Карл заставил главные силы русской армии отсту­пить от Гродно к Киеву, и только военный талант Меншикова, бе­регшего солдат по приказу Петра, дал возмож­ность русским сохра­нить артиллерию и боевой порядок. Саксонские войска со вспо­могательным русским корпусом были разбиты Карлом в Силезии. В 1706 г. неудачи продолжались: Карл напал на Августа в самой Сак­сонии и заставил его заключить мир, подписанный в Альт­ранштадте, по ко­торому Август отказывался от союза с Петром (при этом Паткуль был выдан Карлу). Пётр остался без союзников, в единоборстве с таким королем, который приобрёл в Европе славу непобедимого.

Положение Петра представлялось ему самому крайне тяжёлым: в своих письмах в то время он подписывался "печали исполненный Пётр". Но и с печалью в сердце он не потерял своей энергии. Ожи­дая врага с юго-запада, Пётр укреплял границы и в то же время старался в самой Польше найти опору против Карла и его союзника короля Станислава. Пётр нашел поддержку среди панов, недовольных Станиславом, и искал человека, которого можно было бы противо­поставить Лещинскому в качестве претендента на польский престол. Но эти старания не увенчались успехом. После Альтранштадтского мира Карл в 1707 г. перешёл в Польшу и распоряжался ею.

Только в декабре 1707 г. он начал наступление против Петра и через два часа после отъезда из Гродно Петра за­нял Гродно. Рус­ские отступали. Ясно было, что наступал кризис войны, подходили решительные минуты. Карл из Гродно мог двинуться или на север, чтобы отнять у Петра завоевания на берегах Балтийского моря, или на северо-восток, на Москву, с целью в корне подорвать силы Петра. Пётр не знал, чего ждать. Москву укрепляли под руково­дством царевича Алексея Петровича, южная армия была поручена Меншикову, заботы о завоёванном Прибалтийском крае взял на себя Пётр. Он удалился с юга в Петербург в тяжёлом, угнетённом на­строении духа. Болея телом и духом, тревожно ожидая развязки войны, он просил Меншикова не вызывать его из Петербурга без крайней надобности и требовал, чтобы Меншиков держался против Карла с полной осторожностью. Однако Пётр скоро сам оставил Пе­тербург и принял деятельное участие в кампании 1708 г.

Эта кампания 1708 г. далеко не была проигрышем для русских. Карл начал наступление к Москве, с боя завладел переправой через Бе­резину (при Головчине), дошёл до Могилева и ждал соединения со вспомогательным корпусом Левенгаупта, который из Лифляндии шёл на помощь к королю с большими запасами продовольствия. Но благо­даря стратегическим оплошностям Карла, часть его войска была по­ражена при м. Добром кн. М. М. Голицыным, а весь корпус Левенга­упта был наголову разбит Петром при деревне Лесной 28 сентября 1708 г. Все запасы попали в руки русских. Теперь вся надежда Карла была на Малороссию, где он рассчитывал найти запасы продо­вольствия и со­юзника в лице гетмана Мазепы. Победа при Лесной была большим ус­пехом Петра: он называл день 28 сентября "началь­ным днём нашего добра", и это была правда.

Карл и в Малороссии потерпел неудачу. Малороссия, во второй по­ловине XVII в. присоединённая к Москве, жила до времени Петра неспокойной внутренней жизнью, была рознь общественных классов. Задачей Москвы было уничтожение этой розни, но московские меры не всех удовлетворяли: если низ­шие классы малороссиян были до­вольны сменой польского господства на московское, то высший класс - казачья старшина - скорее желал занять место польского панства в Малороссии и сочувствовал поль­скому строю жизни. Вме­сте с тем стремление Москвы крепче взять в руки Малороссию и по­лучить больший контроль в малорусских делах не нравилось многим малороссиянам. Малороссийские гетманы всегда были в трудном по­ложении: с одной стороны - Москва, требующая строгого подчине­ния, с другой стороны - малорусское общество, требующее автоно­мии; с одной стороны - Москва, требующая по­рядка, с другой - внутренний раздор, партии, стремящиеся к гос­подству в стране. Эти обстоятельства делали гетманов жертвой са­мых разнообразных и противоположных влияний, происков, интриг, - и в результате "по­сле Богдана Хмельницкого, - как говорит С. М. Соловьёв, - не было ни одного гетмана в Малороссии, который бы спокойно кончил жизнь свою в гетманском достоинстве". В течение десятилетнего гетманства Мазепа не только умел держать в руках малорусское об­щество, но и успел в Москве заслужить редкое дове­рие Петра. Пётр не верил многочисленным доносам на Мазепу, а сам Мазепа умел убедительно оправдываться от обвинений. Когда Карл в 1707 г. ре­шил идти на Россию, то Мазепа был убежден, что Петру не спра­виться с врагом, и рассчитывал, что если Малороссия оста­нется верной побежденной Москве, то победители Карл и Станислав Лещин­ский не пощадят ни Мазепу, ни Малороссию. Если же Малорос­сия пе­рейдет ранее на ту сторону, чья победа вероятнее, то такой пере­ход обеспечит в будущем и самостоятельность внутренней жизни Ма­лороссии, и высокое положение гетмана. По этим соображениям, как объясняют историки, Мазепа решил отвернуться от России и стал союзником Карла. При таком шаге он на­деялся на сочувствие всех тех, кто был недоволен режимом Москвы. Гетман думал, что за ним пойдёт и вся Малороссия.

Долго вёл он тайные переговоры с польским двором и Карлом. Хотя в Москву и шли доносы об измене гетмана, но Пётр им не ве­рил, потому что верил Мазепе. Известный донос ге­нерального судьи Кочубея и полтавского полковника Искры кончился пыт­кой и казнью их обоих в 1708 г. Но осенью того же 1708 года, ко­гда Карл с войсками пошёл в Малороссию, Мазепа принужден был от­крыть свои карты и прямо примкнуть к одному из противников. Боясь неудачи задуманного шага, Мазепа долго колебался и сказывался больным, когда получал приказания от Петра действовать против шведов. На­конец, когда притворяться было уже нельзя, он уехал из своей столицы Батурина и с отрядом казаков пристал к шведскому войску. Его измена для Петра была неожиданна, и не только для Петра, но и для массы малороссиян. Никто не мог сказать, пойдет ли Мало­россия за гетманом или останется верной Руси. В таких об­стоя­тельствах русский главнокомандующий Меншиков проявил замеча­тель­ную ловкость: 29 октября 1708 г. Мазепа соединился с Карлом, а уже 31-го преданный Мазепе Батурин был взят штурмом и сожжён. Центр предполагаемого восстания был уничтожен, вся Мало­россия почувствовала энергию и силу русских. Через неделю в Глу­хове ка­заки избрали новым гетманом Ивана Скоропадского; Ма­зепа, как из­менник, был предан анафеме духовенством. Малороссия фактически оказалась в руках Петра, а малороссийские крестьяне начали на­родную войну против наступавших шведов. Так неудачно окончился для Карла 1708 год.

Но шведы сохраняли престиж непобедимости и казались грозным вра­гом. Пётр боялся, что турки воспользуются пребыванием этого грозного врага на юге Руси и начнут войну со своей стороны; на это твердо надеялся и Карл. Поэтому Петр зимой 1708-1709 гг. принял все меры обороны от турок, он лично побывал в Воронеже и Азове, а к лету 1709 г. прибыл к армию Меншикова. Хотя в дейст­виях против шведов Пётр держался крайне осторожно, не рискуя вступать в от­крытые столкновения с Карлом, однако он решился от­крытым боем выручить осажденный шведами город Полтаву, и 27 июня 1709 г. про­изошло знаменитое сражение при Полтаве. Эта ге­неральная битва кончилась полным бегством шведов на юг, к Днепру. Сам Карл успел переправиться через Днепр и уйти в Бен­деры, в турецкие владения, но вся его армия у Днепра положила оружие и была взята в плен.

Полтавская победа совершенно сломила могущество Швеции: у неё не осталось армии, у Карла не стало прежнего обаяния; раньше торже­ствовавший над всеми врагами, а теперь разбитый Петром, он сразу передал Петру и России то политическое значе­ние, которым до тех пор пользовалась Швеция. И Пётр сумел вос­пользоваться плодами победы. Естественным образом, он перенёс военные опера­ции к Балтийскому морю и в 1710 г. взял Выборг, Ригу и Ревель. Русские стали твёрдой ногой на Балтийском побере­жье, существова­ние Петербурга обеспечивалось. В то же время вме­сте с военными успехами Пётр сделал и большие политические ус­пехи. Поражение Карла подняло против Швеции всех её врагов: Да­ния и Саксония снова объявили Швеции открытую войну; северогер­манские владетели тоже стали принимать живое дипломатическое участие в великой Се­верной войне, не вступая пока открыто в борьбу со Швецией. Среди всех союзников первое место теперь стало принадлежать России и Петру. Пётр сделался гегемоном Се­верной Европы и сам чувствовал, что он сильнейший и влиятельней­ший монарх Севера.
Прутский поход


Прутский поход 1711 г. получил своё название оттого, что раз­вязка русско-турецкой войны 1710-1711 гг. произошла на берегах реки Прут. Эта русско-турецкая война была результатом дипломати­ческой деятельности Карла XII и дружественного ему французского двора. Карл жил в Турции после полтавского поражения, и ему не раз грозила выдача в руки Петра. Россия требовала выдачи Карла, а он доказывал туркам своевременность и необходимость для турок воевать с Петром. Результатом его настояний был дипломатический разрыв Турции с Россией. В ноябре 1710 г. Пётр объявил Турции войну и задумал вести её наступательно. Он рассчитывал на помощь турецких славян, на союз с вассальными турецкими владетелями Молдавии и Валахии и на поддержку Польши. Весной 1711 г. Пётр поспешил в поход, думая завладеть Мол­давией, Валахией и перепра­вами через Дунай раньше турок. Но никто из союзни­ков не явился на помощь вовремя. Присоединение к Петру молдав­ского господаря Кантемира не спасло русскую армию от голода, пе­реход через степи истомил людей. К довершению всего турки ранее перешли Дунай и на берегу Прута окружили громадными силами армию Петра. По недос­татку провианта и воды нельзя было держаться на месте, а по сравнительной мало­численности войска невозможно было с успехом пробиваться сквозь турок. Петр вступил в переговоры о мире с ве­ликим визирем. От­правляя к нему доверенных лиц, Пётр дал им пол­номочие для осво­бождения войска и заключения мира уступить Азов, а если турки потребуют, то и все завоевания на Балтийском море, даже Псков; но Пётр желал, чтобы Петербург и восточный берег Финского залива оставались во что бы то ни стало в русских ру­ках. Однако уступлено было гораздо меньше того, на что готов был Пётр. Слу­чилось так благодаря тому, что турки сами желали окон­чить войну, в которую были втянуты посторонним влиянием. Кроме того, этому способствовали ловкость русского дипломата Шафирова и богатые подарки, посланные Петром визирю. Мир был заключен, и русская армия осво­бождена на следующих условиях: к Турции пере­ходил Азов и некоторые укреплённые пункты на Чёрном море, Пётр отказывался от вмешатель­ства в дела Польши и давал Карлу свобод­ный проезд в Швецию. Хотя Пётр возвра­тился в Россию "не без пе­чали", по его собственным словам, но его избавление от плена и сравнительно лёгкие условия мира с Турцией могли казаться даже удачей. Он дёшево отделался от турок и продолжал удерживать то высокое политическое положение в кругу европейских государств, какое дала ему Полтавская победа.

После кампании 1709 г. война со шведами шла вяло. Для Петра существовало два театра войны со Швецией: как сильнейший член коалиции против Карла, он участвовал в общих союзнических пред­приятиях на южном берегу Балтийского моря, где были шведские провинции, в то же время действовал и отдельно от союз­ников, за­воёвывая Финляндию.

Приобретение Финляндии для Петра казалось важным делом "двух ради причин главнейших (так писал он адмиралу Апраксину): первое - было бы что при мире уступить... другое, что сия провинция есть матка Швеции, как сам ведаешь: не только что мясо и прочее, но и дрова оттоль". В 1713-1715 гг. русские войска и флот овла­дели Финляндией и стали грозить самой Швеции. Таким образом, на этом театре войны Пётр имел положительный успех.

Менее удачно шли дела с союзниками. Военные действия против шве­дов на юге от Балтийского моря были, правда, не без удач: шведы теряли свои северогерманские владения. Но дипломатические недо­разумения и столкновения мешали единству союзных действий. Ко­гда, после Прутского похода, Петр в 1711 и 1712 гг. приезжал в Германию, ему удалось теснее сблизиться с Пруссией; прочими своими союзниками он уже был недоволен за их неискренность и не­умение согласно вести войну. Но в то же самое время и диплома­тия, и западноевропейская публицистика были, в свою очередь, не­довольны Петром. Они ему приписывали завоевательные виды на Гер­манию, в его дипломатах видели диктаторские замашки и боялись вступления русских вспомогательных войск в Германию. И после не­удачи на Пруте Пётр своим могуществом был страшен Европе.

От союза с Петром, однако, не отказывались. При участии рус­ских в 1715 и 1717 гг. союзники вытеснили шведов окончательно из их германских владений. Не помогло шведам и присутствие самого Карла, который в 1714 г, вернулся из Турции. Одновременно со взятием у шведов последней крепости в Германии (Висмара) союз­ники задумали высадку в саму Швецию и отдали союзные флоты под личное началь­ство Петра, но высадка не состоялась благодаря воз­никшим недоразу­мениям между Петром и союзниками. Пётр думал за­нять Висмар своими войсками, желая передать его герцогу Меклен­бургскому, за ко­торого выдал замуж свою племянницу Екатерину Ио­анновну. Но дат­ская и германская дипломатии воспротивились заня­тию Висмара, потому что видели в этом желание русских овладеть и Мекленбургом, и Висма­ром. В то время в 1716 г. страх перед Пет­ром на Западе усиливался. Пётр действительно держал себя с боль­шим чувством собственного достоинства и давал понять союзникам свои силы.

Опасения прессы разделяла и дипломатия: английские дипломаты де­лали представления германскому императору о необходимости уда­ления русских из Германии; датчане желали, чтобы Пётр со своими войсками оставил Данию, где он был в 1716 г.; в Германии требо­вали выхода русских из Мекленбурга. Пётр всюду видел страх и не­доброжелательство то скрытое, то явное. Понимая, что при таких условиях нет возможности действовать против Швеции решительно, и рассерженный недопущением русских в Висмар, Пётр пришел к мысли действовать отдельно от союзников. Голштинский дипломат барон Герц взялся быть посредником между Петром и Карлом, но, пока это посредничество не привело ещё к определенным результатам, Пётр вступил в оживленные переговоры с Францией, которая до тех пор держала сторону Швеции, а к России была враждебна, потому что Москва дружила с её врагом - германским императором. В 1717 г. Пётр предпринял поездку через Голландию во Францию с надеж­дой заключить и политический, и брачный союз с французским коро­лем Людовиком XV. Но пребывание Петра в Париже не при­вело ни к чему. Он добился только обещания Франции отступить от дружеских дого­воров со Швецией. Возвратившись в Голландию, Пётр возобновил пе­реговоры с Герцем об отдельном мире между Швецией и Россией. На 1718 год был назначен русско-шведский конгресс на Аландских ост­ровах.

Конгресс этот состоялся; с нашей стороны на конгрессе присут­ствовали Брюс и Остерман. Обе стороны желали мира, но о его ус­ловиях не могли договориться очень долго. Когда пришли к согла­шению, смерть Карла XII помешала делу. После Карла на престол Швеции была избрана его сестра Ульрика-Элеонора, и правление пе­решло в руки аристократии. Переговоры о мире были прерваны, и возобнови­лась война. Но теперь Пётр стал действовать крайне ре­шительно. Несмотря на поддержку Англии, оказанную Швеции, Пётр ежегодно - в 1719, 1720 и 1721 гг. - посылал русские корпуса в саму Швецию и этим принудил шведское правительство возобновить мирные пере­говоры. В 1721 г. состоялся съезд русских и шведских дипломатов в Ништадте (недалеко от Або), и 30 августа 1721 г. мир был подписан. Условия Ништадтского мира были таковы: Пётр получил Лиф­ляндию, Эстляндию, Ингрию и Карелию, возвращал Фин­ляндию, упла­чивал два миллиона ефимков в четыре года и не прини­мал на себя никаких обязательств против прежних союзни­ков. Пётр был чрезвычайно доволен этим миром и торжественно праздновал его заключение.

Значение этого мира для Московского государства определяется кратко: Россия становилась главной державой на севере Европы, окончательно входила в круг европейских государств, связывала себя с ними общими политическими интересами и получала возмож­ность свободного сообщения со всем Западом посредством новопри­обретенных границ. Усиление политического могущества России и но­вые условия политической жизни, созданные миром, были поняты и Петром, и его сотрудниками. Во время торжественного празднования мира 22 октября 1721 г. Сенат поднёс Петру титул Императора, Отца отечества и Великого. Пётр принял титул Императора. Москов­ское государство, таким образом, стало Всероссийской Империей, и эта перемена послужила внешним знаком перелома, совершившегося в исторической жизни Руси.

Русский государь, по сознанию русских современников, имел право именоваться Императором. Но западноевропейские историче­ские тра­диции признавали этот титул за одним лишь Императором Священной Римской Империи. Поэтому на Западе новый титул Петра не был признан сразу. Только Пруссия и Нидерланды признали его немедленно, в 1723 г. его признала Швеция, Австрия и Англия стали его признавать только с 1742 г., Франция и Испания - и того позже, с 1745 г.
Отношения с Востоком


Известно, какое важ­ное значение играл Восток в экономическом развитии Европы. В XVI и XVII вв. в Москве являлись иноземцы, искавшие пути на Восток. Отчасти благодаря им, отчасти благо­даря собственному торговому опыту в Москве умели ценить значение Вос­тока. Пётр, высоко ставивший торговлю, как рычаг общественного благосостояния, не упустил из виду и торговли с Востоком. С 1715 г. он старался производить разведки водных путей в Азии, которые вели бы к Индии и на Восток; с такой це­лью были посланы в 1715 г., Волынский в Персию, в 1716 г. Беко­вич-Черкасский в Хиву. В результате Пётр остановился на мысли о приобретении берегов Кас­пийского моря как базиса для азиатской торговли. С этой целью, как только была окончена шведская война, Пётр объявил войну Пер­сии. В 1722-1723 гг. русские взяли Дербент и Баку. В начале кам­пании Пётр сам был на театре войны, но в 1723 г. вернулся в Пе­тербург, где и был подписан осенью того же года мирный договор с Персией, по которому Россия приобрела взя­тые города и всё запад­ное побережье Каспийского моря.




Заключение



Главным итогом Петровской внешней политики стали приобретения новых экономически и стратегически выгодных территорий, получе­ние статуса империи и европейское признание России. Таким обра­зом, Пётр добился того, к чему шёл все годы своего царствования -­ создание государства со стройной системой управления, сильной арми­ей и флотом, мощной экономикой, оказывающего влияние на меж­дународ­ную политику. В результате чего государство не было свя­зано ничем и могло пользоваться любыми средствами для достижения сво­их целей, однако, отсталость России не была полностью преодо­лена.

Роль Петра Великого в истории России трудно переоценить. Как бы не относиться к методам и стилю ведения внешней политики, нель­зя не признать, что Пётр Великий является одной из самых за­метных фи­гур мировой истории.
Литература


  1. Платонов С.Ф. Полный курс лекций по русской истории. – СПб.: Литера, 1999. – 799 с.

  2. Соловьёв С.М. Сочинения в 18-ти книгах. – М.: Голос, 1993.

  3. Детская энциклопедия, в 12-ти томах, т. - 8. – М.: Просвеще­ние, 1967.

  4. Политическая история: Россия - СССР - Российская Федерация: в 2-х т. - М.: Терра, 1996 - 656с.

1 Политическая история: Россия - СССР - Российская Федерация: в 2-х т. - М.: Терра, 1996 – 656 с. - стр. 87-88.

Разместите кнопку на своём сайте:
Рефераты


База данных защищена авторским правом ©referat.znate.ru 2014
обратиться к администрации
Школьные рефераты
Главная страница